— Восемьдесят пятый? — переспросила Эльвира. Она не спорила. Она произнесла число медленно и с уважением, как произносят название страны, которой больше нет на карте, но которую неловко поправлять при живых свидетелях. Я стояла посреди зала в пятницу, в начале седьмого, с двумя вешалками в руке, и держалась позиции, занятой мною в две тысячи девятом году. Восемьдесят пятый — это не число на бирке, это граница. Я признала её в одностороннем порядке шестнадцать лет назад, в другом магазине, где похожая...