Признаюсь честно: я боялся этой книги очень много лет. С тех самых пор, как в девятом классе учительница литературы сказала: «На лето читаем „Войну и мир“ — четыре тома». Тогда я открыл первую страницу, увидел французский текст, бесконечные имена и… закрыл. Навсегда. До этого момента. «Тысяча триста страниц, — думал я, лёжа в кровати. — Тысяча триста страниц про какую-то войну, которая была двести лет назад. Зачем?» Но вот парадокс: чем старше становишься, тем чаще ловишь себя на мысли, что ответы на главные вопросы где-то рядом, в тех самых книгах, которые мы трусливо обходили стороной...