В субботу я привезла маме продукты, разулась и, ещё не сняв пальто, увидела на кухонном столе тетрадный лист в клетку, придавленный её очками. Мама писала крупно, с наклоном, как в школе, и нажимала на ручку так, что на обратной стороне проступали бугорки. Три строчки. Я прочитала их через её плечо, пока ставила сумку на табурет. 'Машина – продаёт или нет'. 'Даша – когда уезжает и куда'. 'Почему не берёт трубку после девяти'. – Мам, это что за список? Она как раз разбирала пакет и не обернулась. – Юра заходил...

— Мам, я не поеду. — Почему? — Потому что я твою Свету в глаза не видел. — Видел. Она к нам домой приходила, ты в четвёртом классе был. — Тридцать лет назад. Сильный довод. Тамара Ивановна держала трубку плечом, а сама перебирала вешалки в шкафу и уже понимала, что надеть нечего. Синий костюм — старый. Платье с поясом жмёт. Юбка нормальная, но к ней ничего нет. — Кирилл, мне шестидесятый год. Одна я в такое место не пойду. — В какое такое? Кафе как кафе. — Там тридцать человек, я из них знаю двоих...