Михаил Сергеевич застегнул пуговицы старого пальто и поёжился от ветра, ворвавшегося в подъезд. Декабрьский мороз хватал за щёки, а под ногами хрустел подтаявший днём и схватившийся вечером снег. До магазина было рукой подать, но путь лежал через новогоднюю ярмарку на площади, где торговцы уже начинали разбирать свои лотки. Он шёл не торопясь, рассматривая нарядные ёлочки в кадках и блестящие игрушки. Раньше они с Верой обязательно покупали здесь что-нибудь к празднику – небольшую ёлочку или новые шары...

Я сразу поняла, что ночь будет долгой. Он сел напротив, бросил спортивную сумку на верхнюю полку и, не разуваясь, вытянул ноги в проход. Кроссовки белые, дорогие, грязные от вокзальной площади. – Алё, Серый, я в поезде уже, – заговорил он в телефон, не понижая голоса. – Да нормально всё, завтра к обеду буду. Вагон ещё не тронулся. Я укладывала сумку под полку, расправляла простыню, привычно устраивалась. Билет стоил три тысячи двести – не купе, но мне и не нужно. Ехала к сестре в Самару. Та три месяца звала, а я всё откладывала: то огород, то давление, то кот заболел...