— Положи дрель на пол. Медленно. Будто это заряженный пистолет, а ты не умеешь с ним обращаться. Дима стоял в дверном проеме, скрестив руки на груди. Его поза выражала не столько угрозу, сколько брезгливое снисхождение, с каким взрослый смотрит на нашкодившего ребенка, решившего разрисовать фломастерами антикварный комод. Вероника замерла, так и не коснувшись сверлом идеально гладкой, переливающейся перламутром стены. Тяжелый профессиональный инструмент в её тонкой руке казался инородным предметом на фоне рафинированного интерьера спальни...

Ирина ехала к Татьяне с лёгким сердцем и коробкой эклеров из той самой кондитерской на Маяковской, где они когда-то, двадцать лет назад, засиживались допоздна, решая судьбы мира и собственные сердечные драмы. Тогда они были молоды, полны надежд и наивной веры, что жизнь — это просто. Сейчас Ирине исполнилось сорок пять, и она знала: жизнь — это когда тебе обещают одно, а получаешь совсем другое. Но сегодня, в этот тёплый майский вечер, хотелось просто посидеть на кухне с подругой, выпить чаю, посмеяться над глупостями и забыть про развод, который тянулся уже полгода...