Последняя тарелка с засохшим кусочком торта отправилась в посудомойку с таким звоном, будто я разбила её об пол. Но тарелка уцелела. В отличие от моей нервной системы. Я стояла посреди кухни, опираясь руками о мокрую столешницу. В воздухе висел тяжелый, спертый запах перегара, дешевых духов свекрови и жареного гуся, который впитался, кажется, даже в обои. На часах было три ночи. Из гостиной доносился храп. Там, на моем ортопедическом диване, купленном для больной спины мужа, спал деверь Вадим. На полу, на надувном матрасе, расположились его жена Света и двое детей-погодков...