Его звали Игнатий Захарович Верещагин, 47 лет, из которых двадцать он отдал службе в местах, о которых до сих пор нельзя говорить вслух. Разведывательная рота, командировки без обратного адреса, ордена, которые он ни разу не надевал. А теперь — вагончик на выезде из города, по трассе, уходящей на север, в темноту и холод. Заправочная станция на отшибе: три колонки, одинокий фонарь и будка оператора, в которой зимой изо рта шел пар. Была глухая промозглая осень, такая, когда небо висит низко, словно крыша над головой, а ветер лезет в любую щель, как вор...

Шифровка пришла на рассвете 10 сентября. Румянцев проснулся от стука в дверь: дежурный связист протянул белый листок, где через весь текст красовалась печать «Срочно. Секретно». За окном София просыпалась после бессонной ночи. Город только вчера перешел под контроль новой власти, на улицах еще стояли танки, а патрули проверяли документы на каждом углу. Переворот 9 сентября смел старый режим за сутки. Теперь Болгария воевала не с СССР, а против Германии. Но город еще нервничал, привыкая к новой реальности, а шифровка говорила о другом фронте, о другой войне...