В начале был локон — непослушный, огненный, живой. Он вился вокруг виска молодой Николь Кидман в морском триллере «Мертвый штиль» (1989), будто самостоятельный персонаж, олицетворяющий всё дикое, необузданное и подлинное, что было в актрисе до того, как её упаковали в безупречный образ платиновой голливудской богини. Этот рыжий вихрь — не просто деталь причёски, это последний вздох аутентичности перед погружением в ледяные воды индустрии, требующей от женщин не индивидуальности, а соответствия....