На поминках брат встал, постучал вилкой по стакану с компотом и объявил, что хочет сделать заявление. — Дорогие мои, — начал Виталик. — Папа прожил честную жизнь и никому ничего не был должен. Я хочу сказать при всех: от его квартиры я отказываюсь. Мне ничего не надо. Пусть всё достанется Ларисе, она за отцом ходила, а я только по праздникам приезжал. — Золотой ты наш, — всхлипнула тётя Зина, отцова сестра. — Вот что значит родная кровь. — Витенька, ну что ты, — загудели с другого конца стола. Лариса слушала и чувствовала, что её сейчас растрогают, хотя она этого вовсе не планировала...

— Света, ты только сразу в обморок не падай, но я решил сделать маме по-настоящему царский подарок на юбилей. Виталик стоял посреди коридора в позе античного полководца, только вместо тоги на нем были вытянутые на коленях домашние треники, а в руке вместо жезла торчала пластиковая папка с завязками. Октябрь за окном методично колотил по жестяному отливу крупными каплями холодного дождя, в квартире пахло сыростью и только что вымытым с хлоркой полом, а в воздухе повисла тяжелая семейная геополитика...