Отношения с носками у Виталика как-то сразу не задались. Точнее, их не было вообще. Он просто снимал носки и бросал в том месте, где находился в данный момент. Это могла оказаться спальня, прихожая, кухня и даже туалет. Парень просто стягивал их и швырял на пол, а потом шёл в душ или садился есть. Короче, месторасположение носков его не особо волновало. Сам Виталик клялся (и, скорее всего, это было правдой), что процесс снятия и разбрасывания носков происходил автоматически и бесконтрольно, где-то на глубине подсознания, и он никоим образом не мог на него повлиять...

— Где коляска, Капитолина Андреевна? Свекровь даже не обернулась от плиты. Помешала суп, попробовала с ложки, посолила. — Продала. Вероника стояла в дверях кухни с дочкой на руках. Мире было четыре месяца, и она только что уснула — впервые за день. Внизу, на площадке первого этажа, где коляска стояла под лестницей на велосипедном замке, остался только перерезанный трос. Аккуратно перерезанный, не сорванный. — Что значит — продала? — То и значит, — Капитолина Андреевна наконец повернулась. Лицо у неё было спокойное, почти доброжелательное...