Коротко: в XIX веке фотография была дорогой и редкой, поэтому у многих людей первый и единственный снимок делали уже после смерти. Умерших усаживали, причёсывали и снимали так, будто они просто спят или задумались. Детей клали на руки родителям, а глаза на фото иногда подрисовывали. Представьте комнату, где вдоль стен сидят родственники в траурных платьях. В центре — кресло, в котором застыл человек с закрытыми глазами. Один поддерживает его плечо, другой поправляет воротник. Фотограф нажимает затвор...

Представьте, что вы входите в гостиную конца XIX века и видите привычную, почти домашнюю сцену: на диване — миловидная девушка, прислонённая к плечу брата. Взгляд чуть затуманен, поза спокойна, лицо будто застыло на грани задумчивости. И только подойдя ближе, вы с ледяной ясностью понимаете: она не дышит уже третий день. Для современного взгляда это напоминает дешёвую постановку ужаса; для викторианского — было способом не рухнуть под тяжестью горя, удержать разум на краю пустоты и продолжить жить среди живых...