Как Пушкин сжёг десятую главу «Онегина», а ключ к ней 80 лет пролежал с жандармскими цифрами Девятнадцатого октября Пушкин всю жизнь пил за Лицей и плакал над друзьями. А в 1830-м, в этот самый день, он вместо тоста развёл огонь и скормил ему главу собственного романа. Друзья в Петербурге чокаются, а он в нижегородской глуши подбрасывает в пламя историю империи. Тоже салют, только без свидетелей. Через неделю Лицею 215, и годовщина, как назло, выпадает на понедельник. Лучшего дня не придумать, чтобы...