— Мам, а куда меня заберут? Кирилл стоял в дверях кухни босиком, в пижаме, из которой вырос ещё зимой, и держался за косяк обеими руками, как держатся в автобусе на повороте. Было без двадцати одиннадцать вечера, двадцать четвёртое апреля. На ноутбуке у меня была открыта декларация клиента, принёсшего чеки в пакете из-под кефира за два дня до срока, и таблица, в которой не сходились четыре тысячи триста рублей. Влад стоял в коридоре за спиной у сына. Минуту назад он сказал это тем же ровным голосом, каким просил передать соль: — Ты плохая мать...