Качели скрипели. Каждое утро, ровно без четверти семь, ветер раскачивал пустое сиденье, и петли отзывались тонким, почти жалобным звуком. Вика слышала его сквозь сон, сквозь одеяло, сквозь шестнадцать лет жизни в этой квартире на втором этаже. Она открыла глаза. Потолок был тот же: трещина от люстры к углу, похожая на русло пересохшей реки. Когда-то Даниил, ещё маленький, показывал на неё пальцем и говорил, что это карта сокровищ. Сейчас ему шестнадцать, и он не замечает ни потолка, ни качелей, ни того, как мать каждое утро стоит у окна и смотрит вниз, во двор...