Старый напольный вентилятор в углу кабинета натужно гудел, разгоняя душный воздух, но легче от этого не становилось. Лопасти с тихим шелестом рубили густую, словно кисель, атмосферу, пропитанную напряжением и пылью архивов. Молодой терапевт Павел Игоревич Птицын сидел абсолютно неподвижно, словно его парализовало увиденным. Очки в тонкой оправе медленно сползали на самый кончик носа, грозя упасть на ветхий документ. Он смотрел в развернутую медицинскую карту так, будто увидел там не диагноз, а дату собственного конца света...