— Мам, ну, конечно. Ты знаешь, я всегда рад. Верочка? Да, Вера будет просто счастлива. Ты не представляешь как мы соскучились. Вот сейчас сообщу ей, она с ума сойдет от радости, — торопливо говорил в трубку 38-летний Михаил Леонидович Поляков...

— Мам, ну убери ты это тряпьё с глаз долой! Сваты завтра приедут, а у тебя по всему дому лоскутки разложены, как у нищенки. Стыдоба. Таисия сидела у окна, на коленях — начатое одеяло, в пальцах иголка. Подняла глаза на дочь поверх очков, спокойно так подняла. — Это не тряпьё, Жанна. Это Викино одеяло. К свадьбе шью. — Вот именно! — Жанна всплеснула руками. — Девке двадцать лет, замуж выходит за городского, а бабка ей — лоскутное! Из старых рубах! Ты б ещё мешковину подарила. *** Таисии шёл шестьдесят четвёртый...