– Положи сумку на тумбочку и отойди на шаг назад, – тихо сказала Анна, застыв в дверях спальни с ключами в озябших пальцах. Вадим даже не вздрогнул от звука ее голоса. Он сидел на краю разобранного дивана в одних домашних трико, держа кожаный рабочий рюкзак жены на коленях, и деловито дергал бегунок внутреннего потайного кармана. – А что такого я делаю, скажи на милость? – он вскинул подбородок, глядя на нее с вызовом, в котором сквозило давно копившееся раздражение. – Я просто проверяю, поступили ли деньги на счет, потому что ты второй день ходишь и молчишь, как партизан на допросе...

— Это не хлеб, Светлана, это серая замазка, — Роман швырнул на стол надломленный подовый каравай. Пышная с виду корка треснула, обнажив сырой, липкий мякиш цвета мокрого придорожного песка. Светлана замерла с пекарской лопаткой в руке, не донеся её до остывающего стеллажа. — Мы этот замес три часа вели, Роман, — тихо сказала она. — Опара вызревала всю ночь, влажность семьдесят два процента, как ты и просил для своих кофеен. — Ты меня не лечи технологией, — управляющий оптовой сетью передернул плечами и брезгливо вытер пальцы салфеткой...