Кровать была не его. Высокая, с шишечками, застеленная синим покрывалом с бахромой. В углу на табуретке, накрытой салфеткой, стояли иконы. И пахло чем-то незнакомым — не то валидолом, не то сухой мятой. Артём постоял в дверях с двумя пакетами в руках. Потом вышел в коридор. Отец прикручивал к стене вешалку. — Пап. — М? — Пап, ты обещал, что бабушка будет жить в пристройке. Почему она в моей комнате? Сергей не обернулся. Довернул шуруп, подёргал вешалку, проверяя. — Тём, ей семьдесят четыре года...