Утро у подножия Стеклянной горы никогда не наступало внезапно. Рассвет здесь был похож на медленное пробуждение огромного, мудрого зверя, дремавшего в объятиях вечности. Сначала серые, призрачные сумерки неслышно просачивались сквозь густой, мшистый ельник, делая стволы деревьев похожими на колонны древнего, забытого богами храма. Затем острые вершины скал, щедро усыпанные кварцевой крошкой, вспыхивали холодным, почти неземным розовым огнем, отражая первые робкие лучи. И лишь потом солнце, лениво...