Они говорили, что в сердце сибирской тайги нет ничего, кроме диких зверей и вековых деревьев. Но мне до сих пор снится тот июль, когда мы, вооружённые и уверенные, шагнули в запретный лес. Каждый вечер я слышу голоса погибших товарищей и вижу то, что не укладывается ни в одну человеческую логику. Мне приказали забыть этот отчёт. Но если вы читаете эти строки, знайте: я остался жив только потому, что Лес меня узнал. И в следующий раз он может выбрать кого-то из вас. Москва. Лето 1937 года. Я хорошо помню тот душный день...