– Тебе идёт, – сказал Роман, когда она вышла из спальни. Алина стояла в дверях в тёмно-синем платье с глухим воротом и смотрела на мужа. Он поправлял галстук перед зеркалом в прихожей – движением, которое она знала наизусть: тыльная сторона ладони, слева направо, чуть вверх. Он сказал «тебе идёт» и не обернулся. Она подумала: он имеет в виду платье. А потом поняла, что нет. Не платье. Что-то другое. Что-то, что он год выстраивал терпеливо и последовательно, как архитектор, которому дали наконец правильный материал...

Пуля вошла в плечо на выдохе. Именно так запомнил это Остап Гончаренко: не боль, не удар и не звук, а то, что он как раз выдыхал, медленно и до конца, как учил его ещё отец на охоте в черкасских лесах. – Стреляй на выдохе, сынок, тогда тело успокаивается и рука не дрожит, – говорил Иван Петрович, объясняя, что всё лишнее уходит и остаёшься только ты и мишень. И вот на этом самом выдохе что-то толкнуло его в левое плечо так, будто кто-то невидимый резко и без предупреждения ударил кулаком сбоку. Это было не со злости, а просто толчок, какой бывает, когда кто-то случайно задевает плечом в толпе...