— Ты всё равно дома сидишь, бездельничаешь, заодно и за отцом присмотришь! — Я с температурой тридцать девять батрачить на вашу семью не нанималась! Из прихожей донесся звук падающей на пол обуви. Затем кто-то громко, с надрывом закашлялся. Аня плотнее запахнула домашнюю кофту. Она поморщилась от рези в горле и медленно вышла из спальни. Ноги еле держали. Три дня температура скакала под тридцать девять. На пороге ее квартиры по-хозяйски стягивала плащ свекровь. Нина выглядела бодро. Свежая укладка, яркая помада, на груди блестит массивная брошь...

Антонина металась по квартире, заламывая пальцы. Прошла уже почти неделя с того скандала, который разорвал их семью на два воюющих лагеря, и с каждым днём немой бойкот со стороны мужа становился всё изощрённее и невыносимее. А началось-то всё с ерунды, с какого-то дурацкого разговора за ужином, когда Антонина уехала к матери, чтобы отвезти лекарства и заодно забрать соленья, и оставила мужа с дочерью. Илья, её муж, мужчина пятидесяти двух лет, прошедший в девяностые и огонь, и воду, и медные трубы мелкого предпринимательства,на людях всегда казался воплощением выдержки и спокойствия...