— Ты всё равно дома сидишь, бездельничаешь, заодно и за отцом присмотришь! — Я с температурой тридцать девять батрачить на вашу семью не нанималась! Из прихожей донесся звук падающей на пол обуви. Затем кто-то громко, с надрывом закашлялся. Аня плотнее запахнула домашнюю кофту. Она поморщилась от рези в горле и медленно вышла из спальни. Ноги еле держали. Три дня температура скакала под тридцать девять. На пороге ее квартиры по-хозяйски стягивала плащ свекровь. Нина выглядела бодро. Свежая укладка, яркая помада, на груди блестит массивная брошь...

Воскресный обед шел по строго утвержденному графику. В воздухе пахло запеченной уткой, розмарином и легким, едва уловимым ароматом грядущего скандала. Каждое второе воскресенье месяца Антонина Васильевна переступала порог квартиры своего сына Игоря и его жены Алены с выражением лица хирурга, входящего в нестерильную операционную. Она аккуратно снимала пальто, проводила пальцем по верхней полке обувницы и едва заметно вздыхала. В этом вздохе читалась вся скорбь мира по поводу «безвременно ушедшего домашнего уюта»...