Учительница Автобус выплюнул Асю в грязь вместе с клубами сизого дыма, пропахшего соляркой, и покатил дальше, в серую пелену октября. Она едва успела отскочить, чтобы не угодить под колёса, и чемодан её, фибровый, с металлическими углами, видавший виды, плюхнулся прямо в лужу...

В среду, ровно в девятнадцать часов пятьдесят минут, я, Марк Викторович Гордеев, сорок пять лет, архитектор-реставратор, закрыл дверь своей квартиры на замок и привычно прошёл в коридор к высокому зеркалу в тяжёлой дубовой раме. Я живу в этом доме двенадцать лет, знаю каждый изъян паркета и каждый блик на стекле, но сегодня, остановившись перед зеркалом, чтобы поправить шарф, я замер. Моё отражение, повторив движение рукой, не остановилось вместе со мной. Оно продолжало тянуться к узлу шарфа ещё долю секунды, плавно, с неестественной задержкой, словно изображение вязло в густом киселе...