Настя уходит к себе, чтобы переодеться и собраться, оставив после себя на кухне лишь тонкий шлейф своих духов и ощущение невероятной, только что оборвавшейся близости. Я стоял и смотрел на закрывшуюся за ней дверь, чувствуя, как адреналин оттого, что чуть не произошло, медленно отливает, сменяясь трезвой, давящей реальностью. Господи, как я справлюсь? «Омега Парк» висит на волоске, Москва ждет малейшего промаха, чтобы отозвать согласование, а теперь ещё и ремонт в квартире снизу. Своими руками. За считанные дни до Нового года...

— Любка! Люююбка! — раздался из коридора веселый мужской голос, потом говорящий зашёлся кашлем, замолчал, но продолжал стучать по деревянному столу, выражая свою радость. Девушка вздрогнула, дернулся в её руках пузырек с каплями. Люба нахмурилась, опять принялась отсчитывать и капать в стакан с водой. Отец должен принять лекарство, сам забывает, Любе приходится его проверять, напоминать, уговаривать… — Любка! Да где же ты там?! — опять крикнул Андрей Викторович, зашел в комнату, посмотрел на дочку...