Запах мандаринов, тушенки и хвои висел в воздухе густым, почти осязаемым облаком. На столе, под новенькой скатертью с оленями, дымился гигантский таз оливье — наш семейный фирменный, с языком и маринованными огурчиками...

Иногда самые страшные слова звучат шёпотом. А иногда — громогласно, с триумфом в голосе, с блеском в глазах, как будто сказавший торжествует. Вот тогда боль особенно ядовита. — Наконец-то избавлюсь от этого мусора. Голос Тамары Николаевны прозвучал с таким довольством, будто она выносила невестку не из своей жизни, а мешок тухлой картошки с червями. Я замерла на пороге кухни. Нет, не от неожиданности — скорее, от того, как легко и буднично она это сказала. Без гнева. Без ярости. Просто — мусор. Как факт...