Но они замерли, увидев ЕГО Дождь хлестал по лицу, как будто небеса тоже плакали за меня. Я стояла на крыльце в одном полотенце, дрожа от холода и унижения. Ветер рвал ткань, пытаясь сорвать и последнее прикрытие. За спиной — тяжелая дубовая дверь, которую только что захлопнул мой муж, Игорь. А изнутри доносился его смех и… её голос. Свекровь. Та самая, что годами терпела мои «выходки», как она называла мои попытки защитить своё достоинство. — Пусть постоит! Пусть подумает, кто в этом доме хозяин! — хохотала она, и звук этот резал ухо, как стекло по стеклу...

Иногда самые страшные слова звучат шёпотом. А иногда — громогласно, с триумфом в голосе, с блеском в глазах, как будто сказавший торжествует. Вот тогда боль особенно ядовита. — Наконец-то избавлюсь от этого мусора. Голос Тамары Николаевны прозвучал с таким довольством, будто она выносила невестку не из своей жизни, а мешок тухлой картошки с червями. Я замерла на пороге кухни. Нет, не от неожиданности — скорее, от того, как легко и буднично она это сказала. Без гнева. Без ярости. Просто — мусор. Как факт...