Тамара Ивановна позвонила в дверь так, будто пришла с проверкой. Три коротких звонка, потом ещё два длинных. Вера открыла и даже не успела поздороваться. Свекровь стояла на пороге в осеннем пальто, с сумкой...

Она стояла у раковины и мыла чужую сковородку. Третью за вечер. Руки пахли содой и подсолнечным маслом, ногти побелели от горячей воды, а из комнаты доносился ленивый смех Кристины и мерное бормотание телевизора. Надежда Петровна не помнила, когда именно её кухня перестала быть её кухней. Может, в тот день, когда невестка молча переставила банки со специями «по своей системе». Или когда перевесила занавески, не спросив. Или когда впервые сказала Артёму, кивнув в сторону матери: «Скажи ей, пусть не шумит, у меня голова»...