Елена всегда знала, что тишина в их квартире на Набережной — явление временное. После похорон мужа, Виктора, тишина стала звенящей, почти осязаемой. Она поселилась в углах под высокими сталинскими потолками, запуталась в тяжелых бархатных шторах и осела пылью на корешках книг. Но Лена знала: скоро эту тишину взорвут. Антонина Павловна не заставила себя ждать. Она возникла на пороге через сорок дней после похорон — во всем черном, прямая, как натянутая струна, с тем самым выражением лица, которое соседи называли «прокурорским»...