Клава сидела на кухне, держа в руке чашку, но пить она не хотела. Мысли гудели, как улей, и все они были об одном — о Валерке, о том, что он ей вчера выложил, и о маминых словах, которые впивались в сознание острее любой иголки. Мать, Анна Петровна, стояла у плиты, с силой помешивая что-то в кастрюле. Её спина, всегда прямая, сейчас выражала упрямство и гнев. — И чего ты уставилась в чашку? — резко начала она, не оборачиваясь. — Опять думаешь, как жизнь свою на корню загубить? Подать на развод, с двумя дитятями на руках… Ума палата...