В ноябре 1938 года брат поэта получил письмо. Из лагеря. Последнее. "Здоровье очень слабое. Истощён до крайности. Исхудал, неузнаваем почти." Осип Мандельштам — один из крупнейших поэтов Серебряного века — писал это из владивостокского пересыльного пункта. В бараке. В холоде. Спустя несколько недель денежный перевод, который жена бросилась делать сразу после письма, вернулся с казённой пометой: "За смертью адресата." Это стало шоком для близких. Впрочем, Мандельштам предвидел всё заранее. За несколько лет до этого он написал стихотворение про улицу своего имени...

Дорогие мои, дорогие читатели. Пишу вам с единственной целью — приоткрыть дверь в ту самую комнату, в которой в наших советских квартирах принято было хранить лыжи, старый хлам и стыд. Да-да, тот самый стыд, который шепотком передавали из уст в уста на кухне, завешивая окна плотными шторами, чтобы соседи не догадались, что мы обсуждаем не дефицит колбасы, а это самое. Знаете, в чём прелесть нашего менталитета? Мы можем громко обсуждать политику на лестничной клетке, но когда речь заходит о физиологии, мы краснеем пуще варёного рака...