Вечер опустился на город исподволь: сперва стекла утратили прозрачность, затем в укромных углах мастерской сгустились сизые тени. Евгений разложил перед собой чертежи, но взгляд его бесцельно скользил по линиям, не цепляясь за детали. Он вертел в пальцах карандаш — то принимался чертить, то застывал в раздумье, вздыхал и вновь брался за дело, сосредоточиваясь на ускользающей мысли. Эдита, сидевшая напротив, наблюдала за ним, не проронив ни слова. Она не торопила его, не обрушивала на него ворох вопросов...