Он стоял в дверном проёме амбара, и луна падала на его лицо — чужое, заросшее, со свежим шрамом через бровь. Евдокия не закричала только потому, что узнала эти глаза. Чёрные, отцовские. Глаза её старшего сына, которого она уже три года кормила солью своей печали. И первое, что он сказал, было не «здравствуй». Он сказал: «Если узнают, что я здесь, — меня расстреляют». Глава 1 Они сидели на земляном полу амбара друг против друга. Евдокия не зажигала свечу — луна давала достаточно света, а Егор и вовсе, казалось, привык к темноте, как зверь...