Всмотримся в этот лик, проступающий из мрака, — лик, рассеченный резким светом на светлую и темную половины, на ангельское и демоническое. Откуда он? Что за бытие говорит с нами через эти глаза, эти скулы, эту складку губ, в которой замерла не то угроза, не то обещание? Тот, кто видит в женщине нуара лишь персонаж, лишь функцию сюжета, — проходит мимо самого существа дела. Ибо перед нами не характер, не тип, не социальная роль, но — миф. Миф, сотканный из мужского страха и мужского же вожделения,...