Холодный осенний рассвет едва пробивался сквозь мутные, затянутые толстой изморозью оконца богатой пятистенной избы. На дворе стоял стылый, пронизывающий до самых костей ноябрь, канун большого праздника Казанской Божьей Матери. Ледяной ветер завывал в печной трубе, словно голодный волк, швыряя в почерневшие бревенчатые стены мелкую снежную крупу. Василиса поднялась еще до первых петухов. В просторной избе стояла густая, тяжелая темень, разбавляемая лишь слабым мерцанием лампадки в красном углу. Девушка бесшумно, словно бесплотная тень, скользнула босыми ногами по холодному половику...

— Такая невзрачная жена мне не сноха, — громко, на весь зал произнесла Галина Сергеевна и брезгливо отодвинула тарелку Ирины на самый край. — Ты посмотри на себя. Серая мышь в копеечной кофте. Людям стыдно показать, фамилию нашу позоришь. Двадцать гостей за юбилейным столом разом замолчали. Звякнула о край салатника чья-то вилка. Денис, сидевший рядом с матерью, даже не поднял головы от экрана телефона. Он лишь дернул плечом, словно соглашаясь с каждым словом. — Пересядь вон туда, к племянникам,...