Он поднял этот разговор в воскресенье, когда я мыла посуду после обеда. Не сел напротив, не взял за руку — просто встал в дверях кухни, облокотился на косяк и произнёс это как будто между прочим, как будто речь шла о том, чтобы переставить диван. — Лен, ну ты подумай сама. Мы же семья. Какой смысл держать квартиру только на тебе? Я продолжала тереть тарелку. Та самая тарелка из сервиза, который мне подарила мама на тридцатилетие, — белая, с тонкой синей каёмкой, немного щербатая с края. Я тёрла её уже минуты три, хотя она давно была чистой...