Марина толкнула калитку в половине девятого и первым делом услышала тишину. Не ту, от которой холодеет спина — когда дети затихли, и значит, где-то в доме уже что-то отрезано, приклеено или залито водой, — а нормальную, вечернюю. Из открытого окна кухни тянуло жареным луком. — Тамара Николаевна? — Здесь я, — из кухни вышла женщина в фартуке с вишенками, полотенце через плечо, руки в муке. — Уложила обоих. Сонечка полчаса торговалась, а Мишка сам отключился, он у соседей на батуте всё из себя вытряс...