Утро начиналось с молока. Вера грела его в маленьком ковшике — ровно до того момента, когда по поверхности пойдут мелкие пузыри, но ещё не закипит. Матвей любил тёплое, не горячее. Эту разницу в два градуса она чувствовала кончиком мизинца, потому что за семь лет выучила все его привычки наизусть. — Мам, а можно с мёдом? — Можно. Половину ложки, как всегда? — Целую. — Половину. Иначе будет приторно, и ты не допьёшь, а потом я вылью, и мы оба расстроимся. Матвей сел за стол, болтая ногами. Он был маленький, серьёзный, со светлыми вихрами на макушке...

— Вот тут всё, что нужно купить к маминому юбилею. По списочку. Света положила на обеденный стол сложенный вдвое тетрадный листок и прихлопнула его сверху ладонью с идеальным свежим маникюром. Вера отложила нож на разделочную доску и сполоснула пальцы. Золовка сидела на краешке кухонного стула, закинув ногу на ногу. Рядом с листком она небрежно бросила свой новый смартфон, переливающийся глянцевым чехлом. — Я прикинула, там по мелочи выходит, — щебетала Света. Она поправила волосы и по-хозяйски оглянула кухню брата...