Когда мы с Ильёй перетаскивали последнюю коробку в квартиру его матери, у меня в носу смешались запахи: жареного лука, старого ковра и хлорки. Воздух был тяжёлый, как будто я входила не в дом, а в давно обжитую роль, где уже расписаны чужие реплики. Тамара Ивановна встретила нас в дверях в своём неизменном переднике, с идеально уложенными волосами. Она поцеловала сына в щёку, меня чуть коснулась, еле‑еле, и сразу взглядом отметила коробки. — Опять тряпьё привезли, — вздохнула. — У меня шкафы не резиновые, знаете ли...