Голос Вадима сорвался на визгливую ноту, какую я прежде слышала только во время его редких истерик из-за проигранных танковых баталий в компьютере. Он стоял посреди коридора, тяжело дыша, с вздувшейся на виске веной, а у его ног сиротливо жались две картонные коробки из-под обуви и огромный клетчатый баул, пахнущий сырым подвалом. — Что это значит, Вадим? — тихо спросила я, медленно стягивая с пальцев промокшие от осеннего дождя кожаные перчатки. — Это значит порядок! — отрезал он, тыча коротким указательным пальцем в сторону баула...