Своего сына я увидел раньше, чем свет фар выхватил из темноты наш подъезд. Миша сидел на заледенелом бетонном бордюре и методично, бросок за броском, кидал мелкие камни в стылую ноябрьскую лужу. На часах было начало десятого вечера. Дул пронзительный ветер, закручивая колючую поземку, а мой семилетний пацан сидел на улице один, ссутулившись в своей синей куртке. Я заглушил двигатель, вышел из машины, хлопнув дверью. Он вскинул голову. Опознал меня не сразу — я оброс, похудел на северных пайках, да и не ждал меня никто...