Дача… Я мечтала о ней столько лет, что, когда мы наконец подписали договор купли‑продажи, мне казалось, будто сбылась какая‑то совсем детская, почти наивная мечта. Не просто участок земли, а свой уголок — место, где можно дышать полной грудью, сажать цветы, растить овощи, сидеть вечерами на веранде и слушать, как стрекочут кузнечики. — Ну вот, теперь это всё наше, — тихо сказал Андрей, сжимая мою руку, когда мы впервые вошли на участок. — Наше, — повторила я, оглядываясь по сторонам. Вокруг царил...

Стас неотрывно следил за Владом, который быстрым, уверенным шагом приблизился к одному из подъездов. Ещё мгновение и железная дверь поглотила его, но когда Стас приблизился к ней, она уже захлопнулась с тяжёлым металлическим лязгом. Стас машинально потянул ручку – заперто. Домофон молчал, требуя код, которого он не знал. Стас выругался сквозь зубы, постоял ещё немного и вернулся к машине. Там, на пассажирском сиденье, лежал телефон, экран которого бешено мигал десятком пропущенных вызовов. Стас взял аппарат, глянул на имя – Гальперин...

– Марин, скажи матери, чтобы несла сюда свои фирменные огурчики, под это мясо магазинная химия вообще не пойдет! Громкий, уверенный голос Вадима разнесся по всему дачному участку, перекрывая даже шум ветра в кронах старых яблонь. Нина Павловна, стоявшая в это время у летнего водопровода с тяжелой лейкой в руках, медленно выпрямилась. Спина привычно отозвалась тупой, тянущей болью. Она посмотрела в сторону деревянной беседки, которую когда-то строил еще ее покойный отец. Там, развалившись в плетеном кресле и вытянув длинные ноги в дорогих белых кроссовках, сидел муж ее единственной дочери...