– Ты слёзы в печку не роняй, девка, от них дрова лучше не горят, – сказала женщина у двери. Тая сидела на корточках перед открытой чугунной дверцей и держала в руке половину сломанной спички. Волосы выбились из косы, щека была в саже, возле колен лежали влажные щепки. В доме стоял холод, такой упрямый, будто он поселился здесь раньше людей и уходить не собирался. – Я не плачу, – ответила она, не оборачиваясь. – Просто дым едкий, вот глаза и щиплет. Женщина вошла без спроса, поставила на лавку узелок и посмотрела в печь...

– Мать честная, да как же вы сюда добрались-то?! Иван стоял в дверях собственного сарая, босой, в трусах и майке-алкоголичке, и смотрел на четырёх котят, которые сидели на старой телогрейке в углу и смотрели на него в ответ. Четыре пары глаз уставились на Ивана с таким выражением, будто не он был хозяин этого сарая, а они, и это он, Иван, пришёл без спросу. Вчера вечером Иван лично отнёс этих котят в картонной коробке из-под бананов к магазину «Берёзка», что стоял на перекрёстке, в полутора километрах от дома...