— Семён, скажи маме, на чьи деньги куплен этот участок! Заноси левее! И аккуратнее ставь, там перцы сортовые, сломаешь! Командирский голос Серафимы Ильиничны не оставлял шансов на спокойный вечер. Дина оторвалась от монитора, свернула рабочие таблицы и вышла в прихожую. Весь проход до самого зеркала был плотно заставлен деревянными ящиками. Из них торчали зеленые стебли. На светлом коврике уже виднелись комья влажной земли. Семён втащил очередную тару, пристроил ее у обувной полки и стряхнул ладони...

Рукавицы были отцовские, слишком большие, с протёртыми до белизны ладонями. Прасковья натягивала их каждое утро и каждое утро подворачивала края, чтобы пальцы не болтались в пустоте. В то утро она встала затемно, вышла на двор и долго стояла у колодца, прижимая ладони к холодному срубу. Вода в ведре подёрнулась тонкой плёнкой льда. Октябрь в Старобешево наступал без предупреждения. На курсы трактористов её записали последней. Инструктор, листая список, дважды переспросил имя, потом поднял глаза и сказал: «Ангелина? Это которая девка?» Кто-то из парней засмеялся в заднем ряду...