Платон Пантелеймонович Похотливый восседал в кофейне со свежим номером «Вестника Гнозиса». Его осанка выражала крайнюю степень интеллектуальной бдительности: спина прямая, как кантовский императив, а взгляд устремлен поверх голов суетной толпы, прямиком в вечность. Казалось, даже пылинки в солнечном луче вращались вокруг него строго по законам небесной механики, не смея нарушить благопристойную тишину его размышлений. – Мир, – едва слышно обронил он, аккуратно расправляя складку на панталонах, – это прежде всего триумф формы над бесформенным брожением материи...