Варвара вошла в мою прихожую как входят к себе домой, и сразу ринулась к серванту. Поправила стеклянную вазу, которую я утром переставила на середину полки, сдвинула в угол и кивнула сама себе. – Вот так правильно, – заметила она. – У тебя, Аня, вкуса отродясь не было, так хоть прислушивайся ко мне, что ли. Я промолчала. Я тогда еще верила, что это пройдет. Григорий привел меня в эту квартиру, когда обоим нам было уже немало лет. У него за плечами был один брак, у меня – одиночество длиной в полжизни...

— Мама, ты уже вернулась? А я тут решила порядок немного навести. Голос у дочери был лёгкий, даже весёлый. Анна Сергеевна, не отвечая, стянула разношенные туфли. Ноги гудели так, словно она не по больничным коридорам ходила, а мешки с песком таскала. Вторая смена подряд, двенадцать часов на ногах, процедурный кабинет не пустовал ни на минуту. Она прошла в комнату, мечтая только об одном, переодеться в старый, невероятно уютный домашний костюм, и услышала, как Алина выключает воду на кухне. — Я в твоём шкафу немного разобрала, дышать легче стало, — донеслось до неё...