Регина стояла третьей в очереди — между мужчиной в оранжевой спецовке, который каждое утро брал у нас две «картошки» и американо, и девочкой-студенткой с ноутбуком под мышкой. Я вынесла в зал противень с эклерами, солёная карамель, к половине десятого их обычно разбирают, и увидела её раньше, чем поняла, кого вижу. Сначала руки. Длинные ногти цвета мокрого асфальта, на безымянном широкий перстень с тёмным камнем. Этим перстнем она когда-то постукивала по микрофону, проверяя, включён ли. Потом пальто, верблюжье, почти до пят...

Ну казалось бы, чего такого? Если не знать, что девочка несколько лет считала себя толстой и отказывалась от еды. Её мама позвонила мне после встречи и рассказала, как удивилась этой просьбе. Причём её первая мысль была: «Самбурский молодец». Приятно, чего уж там 🍰 Вообще работа с подростками в моей практике — исключение. Я преимущественно работаю со взрослыми. Но когда клиент, с которым мы уже работаем, просит помочь его ребёнку, иногда соглашаюсь. Тут как раз такая история. Родители вообще часто обращаются к психологу с вполне понятным желанием: сделайте так, чтобы ребёнок нормально ел, наконец-то занялся учёбой, выходил из комнаты, разговаривал с семьёй, да хотя бы мылся...