В кофейне «Ампир» царил дух общества потребления, и лишь Платон Пантелеймонович Похотливый возвышался над повальным падением нравов, как обломок античной колонны. Лоб Платона Пантелеймоновича, вспаханный плугом неустанной рефлексии, казался картой неизведанных интеллектуальных земель. Окружающая суета была для него не более чем немым кино, в то время как сам он вслушивался в величественный гул собственных мыслей, изредка прерываемый лишь хлюпаньем кофейной пенки. «Как томительно это вечное коловращение духа, – думал он, поправляя крахмальный воротничок...