Ночь выдалась промозглой, такой, что даже собаки в деревне попрятались по конурам, не подавая голоса. Аня шла по раскисшей от осенней сырости тропинке к дому, и чувствовала, как холод пробирается под лёгкое пальто. Ей было девятнадцать, и она возвращалась домой позже, чем следовало, чем позволял отец. Она подошла к калитке, которая предательски скрипнула, выдавая её с головой, и замерла на секунду, прислушиваясь к тишине. Но дом молчал, чернея провалами окон. Аня вошла в сени, стараясь ступать...