«Баб, мне мальчик нравится» — маме бы я это никогда не сказала. После школы я пошла не домой. Свернула на бабушкину улицу, хотя мама ждала к четырём и уже, наверное, разогрела суп. Но мне не хотелось супа, не хотелось маминых вопросов «как в школе?», не хотелось врать «нормально» и прятать лицо в телефон. Мне хотелось к бабушке. Потому что бабушка никогда не спрашивает «как в школе» — она просто открывает дверь и ставит чайник. Листья под ногами шуршали, мокрые после вчерашнего дождя, и прилипали к кроссовкам...

Миша родился в октябре — тёмноволосый, с большими тёмно-карими глазами и таким серьёзным выражением лица, что акушерка пошутила: «Этот уже всё про жизнь знает». Вероника смеялась, хотя после двенадцати часов схваток смеяться было непросто. Инна Георгиевна приехала на следующий день — с пакетами, с едой, с советами. Посмотрела на внука долго. Потом сказала: — Тёмненький какой. В нашей семье все светлые были. Вероника тогда не придала этому значения. Мало ли что говорят в первые дни — все что-нибудь говорят...