Я больше не хотел работать на пожарной вышке. Это то, в чем я не признаюсь вслух, потому что звучит как нытье. Как будто я жалуюсь на работу, за которую сотни людей готовы убить: торчать одному в башне, получать деньги за то, что смотришь на деревья и закаты, «спокойная» смена, «легкая» переработка. Людям нравится сама идея. Но реальность такова, что тишина просачивается прямо в тебя. И это не та приятная тишина. Это та хрень, из-за которой ты начинаешь слишком четко слышать собственные мысли, когда каждый шорох кажется каким-то вопросом...