Десять лет я считала, что свекровь плакала от радости. Или от обиды. Или от ревности. Правду я узнала случайно, разбирая старые вещи на антресолях. Когда Тимофей вынес нашу дочку на крыльцо роддома, все захлопали. Мама моя, подруги, соседка тётя Люба, которая непонятно как узнала и приехала с пирогом. А я смотрела только на одного человека. На Раису Петровну. Мою свекровь. Она стояла у берёзы, чуть в стороне от всех. Платок прижат к лицу. Плечи вздрагивают. Плачет. Я тогда подумала: ну вот, началось...